12 Декабрь 2017

Новости Центральной Азии

Взгляд современного путешественника на Фергану: чинары, бараны, Интернет...

28.05.2004 08:16 msk, Андрей Кудряшов (Ташкент-Фергана)

Ферганская долина

Фергана. Многозначительное многоточие.

Чтобы понять этот город, в нем нужно родиться и вырасти... По здравому размышлению так, наверное, можно сказать о любом городе. Ведь у каждого есть история, состоящая из неординарных событий и уникальных судеб людей, характерные, легко узнаваемые детали во внешнем облике...

И, все же, есть города исключительные, обладающие яркой аурой штучных субкультур, с четко выраженным самосознанием и как бы культурной самодостаточностью, обостренной рефлексией исторической миссии, что имеет, по-моему, психологическую природу, совершенно отличную от тиражируемого на уровне биологического инстинкта местечкового патриотизма.

Одесса, Казань, Самарканд, Бишкек, Томск, Иркутск. Города не самые большие в СНГ, и обязательно приграничные, то есть, либо прилегающие к территориям других стран, либо окруженные местностями, уклад жизни которых сильно контрастирует с городским, оказывая на него давление и вызывая ответ.

В «Прамар» - тайной доктрине кельтских и славянских друидов существовало понятие «Глаза Дракона», в приблизительном переводе на современный язык обозначающее, в том числе, точки активного взаимодействия между крупными и резко отличными друг от друга этноисторическими субстратами - расами, этносами, религиями, государствами и культурами. В отличие от «Сердца Дракона» - духовных и политических центров-столиц или «Мозга» - маргинальных политико-административных мегаполисов (типа Ташкента, Алматы, Екатеринбурга, Новосибирска, Кишинева или Ростова-на-Дону), «Глаза» всегда равно обращены вовне и вовнутрь, настороженно восприимчивы ко всем внешним влияниям и остро чувствительны к глубинным токам традиций.

Фергана. Настоятельное отточие.

Беглый, торопящийся по привычке все оценить и ранжировать, взгляд едва прибывшего путешественника тотчас улавливает знакомую прямизну и радиально-кольцевую систему центральных улиц, присущую всем колониальным городам Российской Империи. Но, в отличие от Ташкента, исторический центр здесь не распадается на «старый» - туземный и «новый» - русский.

Первоначально носивший название Нового Маргелана, город был построен генералами-завоевателями 127 лет назад на свободных землях в окружении нескольких узбекских кишлаков, лишь в последствии ставших его окраинами. Более пристальный и спокойный осмотр главных архитектурных памятников - зданий Военного собрания (ныне Дом Офицеров) и Дворца Губернатора (ныне узбекский драмтеатр) озадачивает ощущением гармонии разных эпох, скорее напоминающим об уюте большого семейного дома, этакого родового гнезда, в котором ужились, не нарушая уклада друг друга, несколько поколений ближайших родственников, чем об экзотическом колорите городов-памятников, вроде Самарканда, где ультрасовременные пятизвездочные отели соседствуют со средневековыми площадями.


Так выглядел главный вход на ферганский базар в начале XX века (репродукция с открытки). Отчетливо виден один из двух магазинов, обрамлявших вход на территорию базара...

А эта фотография сделана пару лет назад практически с того же места. Хочется верить. что это та же чинара... Угловой магазин остался почти нетронутым. Однако вокруг многое изменилось...

Фергану же ни за что не назовешь «городом контрастов». Напротив - монотонная, медово вязкая однородность, похоже, служит ее визитной карточкой, ее ловушкой. Постройки колониального стиля с точечными вкраплениями сталинского ампира (ныне не действующий кинотеатр им. А.Навои) органично вписываются в оправу «псевдобарочного неоконструктивизма» последних лет - банков, кафе, супермаркетов.

Даже исполинская, как статуя Гелиоса на Родосе, бронзовая фигура Абу-л-Абасса Ал-Фергани в центральном парке не давит монументальной мощью к брусчатке улицы Мустакиллик (разумеется, бывшей Ленина). Ферганский «Бродвей» неожиданно оказывается намного больше ташкентского - просторнее и длиннее, к тому же и многолюднее в любой день недели. Правда, на нем совсем не нет уличных художников и продавцов кустарных сувениров, зато еще обнаруживаются уже исчезнувшие в Ташкенте и Самарканде как вид уличные рок-музыканты.

Традиционный восточный базар, не «окрышеванный» еще, как в Ташкенте или Андижане, хоть явно выплеснулся в последние годы далеко за свои «исторические границы», заполонив разбросанным по асфальту китайским привозным барахлом всю живописную набережную Маргелан-сая, не оглушает привычным пчелиным гулом мешающихся голосов - выкриков и междометий, а завораживает тихим рокотом словно озерного прибоя, набегающего на прибрежную гальку в маловетреную погоду...

Наконец, когда суетный, ищущий остроты впечатлений, дух торопящегося путешественника окончательно успокаивается, подчиняется атмосфере и перестраивается на здешний созерцательный лад, из обволакивающего мелькания бесчисленных однородных деталей выступает мистическим озарением ошеломляюще великолепный фон - тяжеловесные, почти сомкнутые, нависающие изумрудными арками кроны даже не десятков, а сотен столетних чинар, сохранившихся почти с самого основания города.

Столько могучих деревьев с гладкими стволами в два-три обхвата можно увидеть еще разве что где-нибудь в дальневосточной тайге. Можно и вслед за гидами из отеля «Зиерат» повторить расхожую фразу, что, дескать, деревья создают в городе особенный микроклимат, освежая воздух и создавая прохладную тень даже в самый разгар летней чилли. Но мне показалось, что у чинар в Фергане генеральная функция - вовсе не кондиционирование городской атмосферы, а ее непосредственное формирование, в смысле непрерывной подпитки духовной энергией, которая задает ритм и тонус всей здешней жизни.

Такой, чуть ли не биологический взгляд на культурную среду, наверное, может показаться банальным. Не так давно я сам почти что посмеялся в душе над Рифатом Гумеровым - ташкентским писателем и поэтом, выходцем из Ферганы, в одном из литературных манифестов в очередной раз призвавшем припасть к вековым корням именно этих чинар. Однако нужно было почувствовать самому, чтобы понять, каким образом очевидное, непосредственно тебе явленное, а потому поэтичное, на удалении превращается лишь в аллегорию, символ, именно из-за полнейшей абстракции начинающий отдавать ложным пафосом.


А ведь известно же, что деревья не только вырабатывают нам кислород и насыщают его фитонцидами, но и излучают тонкую энергию, сила и гармоничность которой тем, говорят, выше, чем мощней и прямее стволы. Но даже если совершенно не верить во все эти материи, остается признать, что на чисто символическом уровне столетние чинары-аборигены наверняка служат для жителей Ферганы такими же постоянными проводниками связи времен и поколений, какими, например, для самаркандцев остаются древние, хоть и изрядно отреставрированные стены мавзолеев и, видные отовсюду, холмы доисторического Афросиаба.

Минимум сто лет должно расти дерево, чтобы стать настоящим великаном. Будь то священный дуб, кедр, чинара или арча. Приблизительно столько же лет, по-моему, нужно, чтобы субкультура выкристаллизовалась из совокупности исторических, географических, этносоциальных и прочих, данных ей, уникальных условий, обстоятельств места и времени.

Но дерево имеет шанс простоять и намного дольше. А субкультура, едва принеся первый урожай духовных плодов в форме самобытного, качественно ни на что прежнее не похожего искусства - литературы, живописи или музыки, как правило, гибнет под безжалостным натиском социальной истории. Ее, например, сметает какой-нибудь маргинальный шквал очередного этногенеза. И лишь спустя многие десятилетия, а то и более, следующие поколения, может быть, заново откроют для себя, переосмыслят или приспособят для своих нужд трогательное наследие, уже окончательно сублимированное в тексты, художественные символы, молитвы или мотивы, вроде закрученного солнечным вихрем, узора из стручков перца на черных геометрических гранях тюбетеек, таинственная символика которых всплыла из глубин истории, но лишь в начале ХХ века, в разгар русской колонизации Туркестана, сделалась чуть ли не основной деталью - приметой национальной узбекской одежды.

Я думаю, что и для потомков в следующем столетии не суждено будет сбыться мечте поэта о том, что при них, наконец, навсегда «...победит спокойствие, то есть мир, подтверждающий, что он просто течёт»*.

Увы, подчиняясь все тем же законам, жизнь и для них, как сейчас для нас, скорее всего не будет просто течь, а продолжит бурлить неизбывными историческими или культурными катаклизмами. И только, возможно, в уже ставших классическими, как шашмакомы, текстах, доставшихся по наследству от полузабытой и почти совсем уже непонятной эпохи, останутся обетованные им «пустоты воскресного дня в середине лета, безлюдная улица, редкие фигуры, велосипед, посверкивающий в углу местной дороги, и выжженные травы под солнцем»**...

Фергана. Точка.

Метка на потоке. Сижу в чайхане у базара, куда ноги сами опять завели после совершенно бессмысленного, но прельстившего придурковатой сенсационностью социологического эксперимента: из двадцати выбранных наугад прохожих НИ ОДИН не слышал о существовании сайта «Фергана.ру».


На самом деле, сути в этом «эксперименте» - чуть. Даже меньше. Сижу, как сидел накануне вечером за деревянным столиком супер европейского арт-кафе «Браво» - «зрачке глаза», где собираются местные интеллектуалы, сливки субкультуры, пока не канувшей в небытие, а так же иностранные гости города - представители международных организаций, бизнесмены и просто туристы. (К ним еще иногда ненавязчиво подмешиваются представители местных властных элит).

Сижу теперь в чайхане у базара, под сенью 127-ой 127-летней чинары, подсчитывая, как удачливый нищий, информационную и смысловую «выручку» от бесед с каждым 127-ым встречным. Записываю некоторые фразы:

- Мы здесь, в Фергане, хоть узбеки самых чистейших кровей, но совсем не привыкли торговать.

Я имею в виду, конечно, старшее поколение. Город был «русский», то есть чисто индустриальный. Все работали на производствах. Теперь на место уехавших русских приезжают узбеки из Оша. Эти - торговцы врожденные. Знаете их базар в Оше?.. Длиной пять километров. На нем ферганское масло стоит гораздо дешевле. И на нашем базаре больше половины ошских сейчас торгуют. Еще одна «диаспора» образуется в городе, уже столько их повидавшем...

- Русских становится меньше, но уклад жизни пока не меняется. Областные, кишлачные больше стремятся сейчас переехать жить в Ташкент или, на худой конец, в Асаку. А у нас, посмотрите, на этом базаре: «обузбеченные» русские продают с велосипедов лепешки обрусевшим узбекам...

- Вчера заступился за русскую нищенку, которую гнали милиционеры. Она торговала семечками, чтобы купить себе хлеб. Сказал им: Здесь, под этими деревьями, оставайтесь людьми... Вы - ферганцы, узбеки...

- Недавно приезжал наш земляк, российский актер Александр Абдулов. Все здесь обругал и уехал. Обидел всех. Ему только пальцем пошевелить, чтобы в нашем Драмтеатре хотя бы раз в месяц шел русский спектакль... Два кинотеатра в городе. Оба не работают. Зато строят вторые теннисные корты и еще Амфитеатр построили для празднования Дней Независимости и Навруза. Абдулов сказал: «Тоже мне, древние римляне»...

- Молодежь пошла совсем не терпеливая. Жить, конечно, не просто сейчас. Но не все же в деньгах!.. Деньги что? Сегодня нету, завтра есть, после завтра опять... Надо слушать Аллаха, своих близких стараться не обижать, жить в мире, любви и согласии с ними, довольствуясь тем, что Бог даст. Главное - чтобы в мире, любви и согласии. А они?!.. Чуть что не так пошло - бац, собрался шесть секунд и уехал!..

- В Фергане реально работает четыре Интернет-кафе. Все они здесь, в центре. Есть еще несколько по названию, но там только в игрушки играют. Провайдеры у всех разные. Один местный - SIMUS. Фергану.Ру я постоянно читаю. Я у вас 21-й, да?!.. Там, вот, написали, что после взрывов милиция стала вежливее с людьми. Ну, это, может быть, в Ташкенте? Не здесь, не в Ферганской долине. А налоговиков наших, по моему, ничем не напугаешь. Они уже ничего не боятся - ни людей, ни Бога, ни Черта, ни Президента, ни Буша, ни Путина, ни Бен Ладена...

- Газеты, конечно, сам тоже читаю. Вот есть «Ферганская правда» на русском языке. Свежая, за 24 марта, с приветствием Президента на торжествах, посвященных празднику Навруз. Есть еще репортаж из нашего Амфитеатра. На второй странице репортаж из Ташкента корреспондентов газеты «Народное слово» Ольги Грязновой и Ирины Серых. А на последней странице статья заведующей отделением областной противотуберкулезной больницы. Сегодня уже десятое мая?.. Ну, есть еще «Тасвир» за прошлую неделю... А зачем они вообще нужны?..

- Баранов кормлю травой с газона. Бывает. Но и бараны у меня... бывают. Четвертого сына недавно женил, опять всю скотину пришлось продать, чтобы сделать свадьбу. Ну, ничего, Бог даст,

заведу еще парочку...

- В Коканде аэропорт давно закрыли. Так им и надо. А в Фергане он работает. В конце каждой недели рейс в Москву. И каждый вечер перед выходными в нашей тесной компании проводы. Улетают друзья...


Фергана. Точка. Ру

Субкультура, пока жива, продолжает активно «идти на экспорт», оказываясь как всегда востребованной, и уже не только в пространстве литературного дискурса будто бы воплощает завет одного из своих признанных лидеров: «отодвигаться как можно дальше от собственных корней, обогащая их своим уходом»... ***

Напоследок я почти бесцельно кружил по центру, почему то никак не перестававшему казаться мне огромным. И лишь пару раз предпринял попытки двинуться в сторону городских окраин, забредая на тихие, будто совсем затонувшие в зелени и сладкой неге улочки. Но всякий раз возвращался сделав не больше десятка шагов, изнутри напуганный теми «волнами монотонного счастья»****, о возможном приливе которых ведь был заблаговременно предупрежден поэтом, чьи тексты так тщетно намеревался использовать на подобие путеводителя.

Наконец, отступил, с облегчением капитулировал перед городом, согласившись, что понять его даже и не пытаюсь, а навсегда уж останусь доволен тем, что и мне удалось, хоть отчасти, пережить здесь обещанное состояние, когда «Фергана может хотя бы на час или на один ослепительный полдень, если ей воздать хвалу со злостью бесполезной одаренности, стать гипнотической землей, где впечатления превращаются в судьбу, вопреки желчной жизни, вопреки сопровождающей нас петляющей неясности.*****

ПРИМЕЧАНИЯ

* Шамшад Абдуллаев Из дневника: свободная проза ( Поэзия и Фергана . Ташкент, 2000, стр.33).

** Там же.

***Шамшад Абдуллаев Предисловие к книге Поэзия и Фергана (Ташкент, 2000).

****Там же.

*****Там же.






  • РЕКЛАМА