11 Декабрь 2017

Новости Центральной Азии

Маленькие хитрости большого поля. Рассказ одного фермера

Сегодня «Фергана.Ру» публикует рассказ молодого фермера из Узбекистана, который не выполняет план по хлопку, попадает за это на ночь или две в милицию, ругается с начальством, урезает «хлопковое» поле под огород, потому что иначе не выжить… Из этого рассказа очевидно, что хлопок для рядового производителя убыточен, заработать можно только с продажи овощей, а плановая система хозяйствования в Узбекистане устроена до того неэффективно, что мошенничество для фермеров и мелкого узбекского начальства - это способ выжить, а не возможность разбогатеть.

* * *

У меня 62 га поливных земель, согласно официальным бумагам, у меня 30 га засеяно хлопком, а 32 га - под зерном. Но это официально…

Республика спускает по областям план по хлопку. Скажем, нашей области нужно сдать 350.000 тонн. Область распределяет эти тонны по районам, а районы - по совхозам. Хоким (глава администрации) вызовет всех директоров совхозов и землемеров, они ему рассчитают, на кого сколько тонн «вешать». И уже потом председатель СИУ (объединения фермеров, бывшего совхоза) должен распределить между своими фермерами этот план, исходя из состояния полей, воды, количества земли и других условий.

Свою землю я получил в январе нынешнего года. Прежнего фермера обанкротили, землю эту у него забрали. Мое фермерское хозяйство тоже было объявлено банкротом, его закрыли, только чуть раньше - в период уборки хлопка 2013 года, тогда я по сводке сдачи хлопка-сырца шел на последнем месте. Каждую ночь руководство района во главе с хокимом, прокурором и начальником милиции после двух часов ночи проводили собрания на хлопзаводе, итоги дня подводили. Обнаружили, что я дал план всего на 42%, спросили, когда выполню. Я бодро отвечаю, что сделаю все, чтобы план выполнить, а хоким на это зло говорит: «Ты в постели с женой все сделал. А для выращивания хлопка ничего не сделал. У тебя на поле уже ничего нет. Тебя посадить надо на 10 лет, у тебя вместо хлопка в поле - огород!»

- Так ли? - тут ко мне начальник милиции подходит, вплотную.

- Нет, - говорю, - я сделаю все…

- Да или нет?

- Нет…

- Значит, наш уважаемый хоким врет, что ли?

- Я не говорил, что он врет, но…

- Ты огород посадил?

Молчу.

- Посадил или нет?

- У него девять гектаров огорода, - вдруг бросает прокурор, как будто между прочим.

- Так ли? – снова спрашивает начальник милиции. - Или прокурор тоже врет?

Мне нечего было отвечать. Начальник милиции вдруг к участковому поворачивается:

- Посадите этого фермера в багажник «Нексии», отвезите в РОВД и бросьте в подвал. Пусть до утра подумает.

- Да, - поддакивает прокурор. - Пусть подумает, а утром пришлем к нему ревизора и землемера, они все проверят, а дальше можно на него уголовное дело собирать, чтобы на 10 лет посадить.

Я провел два-три часа ночи в РОВД, а утром меня отпустили, велели взять из дома все, что есть, и быстрее выполнить план. Хотя бы до 50% его довести.

Так как у меня за душой ничего не было, я так же продолжал ходить на собрания, плелся в хвосте сводки. Через три дня, а точнее, 25 октября 2013 года, прямо на собрании на хлопзаводе, в три часа ночи, меня заставили написать заявление о добровольной сдаче принадлежащей мне земли в фонд районного хокимията, после чего меня выгнали, назвав невменяемым.

К концу 2013 года подобных мне фермеров в нашем хозяйстве стало больше десяти, кто-то из них уехал в Россию. Их землю было некому отдать - люди, особенно те, у кого уже был подобный опыт, не желали становиться фермерами. Но земля не может быть бесхозной, и в январе мне снова дали 62 гектаров (из которых 32, как было написано, под зерном). Посчитали, что раз у меня был опыт фермерства с 2009 года, то мне можно еще раз доверить землю.

Как меня уговорили

Второй человек после районного хокима в сельском хозяйстве - председатели хозяйств, бывших совхозов. В каждом таком хозяйстве от 20 до 50 фермеров. Эти председатели - глаза и уши хокима. Они и советуют хокиму, как поступить с тем или иным фермером. По их рекомендации хоким увольняет, выгоняет или приглашает в фермерство того или иного человека.

Так вот, наш председатель хозяйства не нашел никого надежнее меня и предложил, чтобы я занял эти брошеные 62 га. Я ответил, что поскольку мне делать нечего, то я не прочь, но у меня за душой ничего нет. И если мне отдадут эту землю, то и отблагодарить мне будет нечем, потому что в кармане пусто. А отец мне больше ничего не даст, потому что все четыре года, что я занимался фермерством, он и так продал четырех своих лучших коров с телятами, чтобы мне помочь. Толку из этого никакого не вышло, деньги ушли на ветер.

- Ничего, насчет этого что-нибудь придумаем, - успокоил меня председатель хозяйства. – У меня связи с хокимом очень крепкие. В благодарность ты мне отдашь один гектар под огород, и еще один гектар - хокиму. Это будет в счет зернового поля. А хлопок засеешь на все 30 гектаров, указанных в бумаге. Таким образом, ты будешь под моей защитой а также под защитой хокима района.

- А как же, в 2014 году, говорят, вообще не разрешат посадить огород? Говорят, кто огород посадит, того самого посадят, разве можно? - я пытался выторговать для себя тоже что-то.

- Это все разговоры, - успокоил меня председатель. - Каждый зиму так говорят, а весной обо всем забудут. Власти знают, что делают. Ведь и у меня, и у тебя - семья. И у тех, кто работает в фермерском хозяйстве, – тоже семьи. Им на что-то жить надо?! А от хлопка никакой прибыли. Поэтому сами власти, хотя офицально запрещают огород, на самом деле его разрешают. Если хочешь знать, и районным хокимам тоже жить только в счет посаженного огорода. И прокурору. И начальнику милиции не обойтись без огорода. Потому что и у них нет другого источника дохода. Из-за всего этого погибает план сдачи урожая хлопка-сырца. Ну и пусть, не нам ломать голову над этой проблемой, для всего этого существует начальство, чтобы разрешать такие вещи. Итак, возьмешь землю или нет?

Я решил так быстро не сдаваться и торговаться еще.

- Я бы взял, - говорю, - но чтобы открыть новое фермерское хозяйство, нужны, как минимум, один миллион сумов наличными на получение и оформление документов: на печать и штамп 250.000 сумов, регистрация печати в милиции - 50.000 сумов, заверить подпись у нотариуса - 46.000 сумов, открыть расчетный счет в банке – два минимальных оклада, сделать документы для банка – 100.000 сумов. Целых десять дней ходить по инстанциям, чтобы создать новую организацию, - это приличные расходы.

Председатель ответил, что если я соглашусь, они что-нибудь придумают. И я согласился - с условием, что денег с меня не возьмут. Через два дня председатель опять вызвал меня и сообщил, что вопрос решен положительно, прежний фермер отдал печать и штамп, завтра вместе пойдем к нотариусу и оформим передачу полномочий руководителя фермерского хозяйства от него ко мне. Понадобятся всего 46.000 сумов, половина минимального оклада, для оплаты нотариусу. Хоть после этого ты устроишь чайхану? – спросил меня председатель хозяйства.

- А сколько человек будет?

- Ты, я и бывший фермер. Втроем.

- Значит, за нотариуса и чайхану мне нужно 100.000 сумов. Хорошо, как-нибудь уговорю отца.

Так в январе 2014 года я снова стал фермером. А бывший фермер все мне сдал и у уехал восвояси в Россию. Сейчас 2014 год кончается. До сих пор его нет, не вернулся. Видимо, ждет, когда страсти утихнут. Я же только через несколько дней после его отъезда в Россию узнал, что на его 32 га зерна почти нет всходов.

Зерна нет!

Когда я оформил документы на землю и пришел, чтобы посмотреть на землю, то на половине зернового поля я всходов не обнаружил. Начал узнавать, в чем дело. Оказалось, что прежний фермер получил на элеваторе 6.6 тонн семенной пшеницы. Там же, лишь выйдя на улицу, продал половину семян, и до поля доехало лишь 4 тонны. За работу (подготовку хлопкового поля к посеву, за сам посев) тоже расплатился с трактористами семенной пшеницей, это еще 500 кг семян. Потом этот фермер продал 200 кг семян и два дня хорошо кормил тех, кто участвовал в посеве и помогал ему. Таким образом, на 32 га было посеяно 3.3 тонны семян, это чуть больше 100 кг на гектар, хотя положено, как минимум, по 220 кг, если сажать осенью.

Еще оказалось, что бывший хозяин дважды получал минеральные удобрения под зерно, еще в ноябре. Куда он их дел, на что истратил, никто не знает. Его рабочие сказали, что он их даже до поля не довез. Значит, в райхимии получил и там же, не вывозя, продал. А может, в райхимии нахимичили. У них есть свои люди в хозяйствах, и они знают, с каким фермером можно договориться. Бывают фермеры, которые ничего не смыслят в бухгалтерии, и на них сваливают все, например, берут у них доверенность и оформляют на них счет-фактуру. Самому фермеру на руку дают какие-нибудь несчастные 50.000 или 100.000 сумов, а затем оформляют на человека счет на 4.000.000 сумов полученных минеральных удобрений…

В марте нагрянула комиссия по проверке всходов зерна, обнаружилось, что я с зерном обанкротился из-за предыдущего фермера. И проверяющие по зерну ко мне зачастили, и в марте, и в апреле. Тогда председатель хозяйства сказал, что теперь урезать землю для огорода невозможно. Всходов нет, земля пропала, но урезать гектар нельзя, поэтому сажать огород будем за счет хлопковых полей. И если зимой он просил два гектара, для себя и для хокима, то теперь посадил все четыре. Мне тоже сеять надо, моим людям тоже. И мы, вместе с рабочими и механизатором, посадили еще пять гектаров: три рабочим, один мне, один - на разные расходы фермерского хозяйства.

Таким образом, получилось, что хлопок растет на 21 га, хотя по бумагам, «по размещению» значится 30 га. По плану я должен сдать 25 центнеров с гектара. Валовый сбор – 75 тонн. Я же всего сдал 51,4 тонны. При этом я, действительно, сдал по 25 центнеров с гектара, это значит, что поля неплохие, можно на них работать и план выполнять, но…

Меня опять каждую ночь вызывают на хлопзавод на разборки. Мне уже дважды пришлось просидеть в подвале РОВД всю ночь. Наконец, председатель хозяйства предложил мне, что устроит мне одну тонну хлопка за 400.000 сумов с хлопзавода, если я раскошелюсь. Т.е. я должен заниматься приписками, чтобы отделаться от начальства. Я бы, может, и согласился, но у меня же за душой нет ничего, а то, что я выручил с огорода, - святое, это семейное добро, отец запрещает тратить эти деньги на такие цели.

- Терпи, - сказал мне отец, - терпи, приписками не занимайся, одна-две ночи в подвале - это ничего, боже сохрани от судимости и нескольких лет в тюрьме... А займешься приписками, потом не оберешься. Не надо, - говорит, - сынок.

А в подвале милиции всякое было: угрозы, битье, матерщина… Любые меры принимают, лишь бы фермер зашевелился. Но наш брат-фермер на этом деле тоже собаку съел. Мне один из наших рассказывает, что на собрания специально надевает на себя советский ватник, у него с советских времен сохранился. По этому ватнику бей - удар до тела не доходит. Он и смеется: пусть бьют, лишь бы по лицу не били, это больно, и под зад не пинали, это обидно. А остальное можно стерпеть. А в фуфайке и в подвале РОВД можно переночевать.

Глина вместо хлопка

Вообще, чтобы не попасть в подвал РОВД, фермеры идут на разные ухищрения. Вот пример.

Был такой фермер в нашем хозяйстве, в 2007-08 годах, он обычно приезжал в хлоппункт с двумя тележками. В нижней части тележек - по 30-40 мешков с глиной, в два ряда. В двух тележках 60-80 мешков глины, получается 1-1.5 тонны глины в каждой тележке. А сверху - по тонне хлопка, получается в каждой тележке по 2.5 тонны груза, всего пять тонн, из них три тонны глины и две - хлопка.

Он привозил все это в хлоппункт и сразу давал «первой зоне» хорошие деньги, больше, чем другие фермеры (про «первую зону» «Фергана» писала тут, это первая ступень контроля, где проверяется качество хлопка - ред.). Поэтому «первая зона» особо не лезла в его тележки и определяла хорошую сортность хлопка. Фермер приезжал вместе со своими тремя-четырьмя рабочими, дожидался полночи. Обычно в полночь во дворе хлоппункта начинатся суматоха, каждый занят своим делом, все уставшие. На местах разгрузок большие очереди, шум, гам. И в такой суматохе фермер со своими тележками и людьми заезжал в какой-нибудь глухой угол двора хлоппункта, его люди быстро снимали мешки, незаметно высыпали куда-нибудь глину и только затем возвращались в очередь. В течение первого сбора двадцать дней вот так сдавали глину как хлопок, за 20 дней 60 тонн набегало.

Получив деньги за хлопок, фермер делил их с трактористом и рабочими, которые помогали ему в этой операции. Никто этого жульничества до поры не замечал.

На второй год на втором сборе они вообще обнаглели. А на втором сборе очереди реже, двор хлоппункта просматривается. И вот однажды их заметили, заведующий хлоппунктом их поймал на месте. Фермер наотрез отказался, что прошлые разы тоже так делал, но над ним потом еще долго смеялись.

На каждом собрании хоким района поднимал этого фермера и перед всем честным народом спрашивал: «А ну-ка, скажи честно, сколько глины ты завез в хлоппункт?» И все хохочут, а фермер делает смущенный вид и говорит: «Только три тонны, только в тех тележках, и то вынужден был…»

А днем раньше его участковый возил в прокуратуру, там отстающих фермеров собирали и проводили с ними разъяснительные беседы: во что обойдется фермеру его бездеятельность. И именно этому фермеру прокурор обещал большие неприятности, если он за два дня не соберет пять тонн. Вот он и решил сдать пять тонн глины: «Прокурор потребовал, я сделал!» - «Прокурор потребовал?! Чтобы ты привез в хлоппункт глину?» - «Нет, прокурор потребовал, чтобы я за два дня собрал и сдал пять тонн. А сейчас второй сбор заканчивается, даже самый хороший фермер не в силах собрать пять тонн... Наличных нет, чтобы на хлопзаводе купить. Я боялся, что прокурор меня посадит…» - «Это ты к чему?» - «К тому, что прокурор хочет, чтобы я покупал хлопок на хлопзаводе. Меня заставляют делать приписки…»

Все вокруг смеются, хоким, начальник РОВД. А прокурор молча сидел, слова выговорить не мог.

Но обошлось, с тем фермером ничего не сумели сделать. Он проработал еще два года, и по итогам 2009 года, в период оптимизации, сдал свою землю и ушел на другую работу. А его земля, благодаря соседству, досталась мне. Правда, у меня ее потом тоже забрали, но я про это рассказывал уже…

Между прочим, он был из бывших милиционеров. Обычно милиционеры всегда отчаянные, чаще рискуют. Почему так, не знаю. Может, таких людей специально тянет в милицию, а может, они уже там такими становятся. Не знаю.

Соб.инф.

Международное информационное агентство «Фергана»




РЕКЛАМА