23 Сентябрь 2017

Новости Центральной Азии

К 70-летию Победы: Шинель для детей

В цикле публикаций, посвященных 70-летию Победы над фашизмом, мы рассказываем о людях, воевавших на фронтах Второй Мировой войны. Мы благодарим наших читателей, откликнувшихся на просьбу рассказать о своих родных и близких, которым довелось участвовать в борьбе с фашизмом, и продолжаем ждать ваших историй. Не менее интересны судьбы тех, кто работал в тылу – на трудовом фронте, истории жен и детей ушедших на поля сражений, и они есть в нашей редакционной почте. Теплые воспоминания о своей бабушке прислала журналистка из Казахстана Мария Коржева.

* * *

За четыре года войны моя бабушка Акбалжан Жумабаева потеряла трех родных людей. «Согыс» (с казахского - «война») для нее всегда было самым страшным словом, и она, как и все люди ее поколения, говорила: «Хоть бы мы мои внуки никогда не видели войну и того, что пережила я».

До войны Акбалжан жила в поселке Косистек в Казахстане. Ребенком осталась без родителей и рано вышла замуж. С мужем жилось несладко, и когда он проиграл в карты их единственную корову-кормилицу, она с двумя маленькими детьми убежала от него в Россию, в поселок Каратал.

Со вторым мужем ей повезло больше. Он заботился о ней, родились еще двое малышей. Но началась война. Кожебай ушел на фронт. Один за другим умерли дети, рожденные от него, а двое старших выжили - благодаря ему, как говорила аже. Грамотный Кожебай успел записать их на свою фамилию - Курманситов, поэтому они получали пайки от государства как дети фронтовика.

Было голодно и трудно. Акбалжан оставляла детям похлебку из зерновой шелухи и на целый день уходила - работать. Пасла скот, убирала урожай, косила сено, выполняя, как и все сельские женщины, мужскую работу. Однажды зимой Акбалжан с молодой девушкой попала в буран и не смогла дойти до дома. Переночевали в стоге сена, утром выбрались и снова принялись за работу. Работали за трудодни, на которые им потом выдавали небольшие пайки.

Бабушка рассказывала, что весной и летом становилось легче: появлялась трава, и они ели лебеду, ловили сусликов.

Даже в то тяжелое время она оставалась женщиной. Как-то поехала в Башкирию, привезла оттуда бревна и выменяла их на хлеб и… расческу.

А потом Акбалжан получила посылку с фронта. В ней лежала окровавленная шинель. Перед смертью раненый муж послал ей свою одежду, чтобы она сшила из нее пальтишки детям.


Бабушка с внуком Мергеном

Через несколько лет Акбалжан снова попыталась найти счастье, выйдя замуж в третий раз. С Кажмухамбетом у нее родилась еще одна дочь - моя мама. Как-то к ним приехал первый муж аже (бабушки): он все-таки нашел ее и захотел увидеть детей. Рассказал, что его репрессировали, и он жил в Сибири, женившись на русской женщине. После войны люди, пережив столько страданий, относились друг к другу как-то просто и без претензий. Моя мама и дочь той сибирской женщины переписывались и общались, как родственницы.

Вскоре аже снова постигла утрата – мой дедушка внезапно заболел и умер. Потом скоропостижно скончался сын...

Она жила с нами. Я больше всего помню ее морщинистые крупные руки и выцветшие до голубого цвета, но всегда живые глаза, заплаканные по пятницам, когда она пекла поминальные лепешки и молилась.

Даже в 80 лет, уже ни в чем не нуждаясь, она все равно никогда не сидела без дела. Шила корпешки (тонкие стеганые одеяла), ухаживала за гусятами, готовила. И любила смотреть фильм про Штирлица, фамилию которого не выговаривала и называла «четырнадцать». В России тогда не было спутниковых антенн, и Казахстан показывали редко. Поэтому увидев что-то из Казахстана или услышав казахскую мелодию, мы всегда кричали: «Аже, Казахстан показывают!» И она ковыляла к телевизору.

В детстве я часто переживала: «А что, если ажека умрет? Как же я буду без нее?» Но однажды мой детский разум нашел спасение от тревожных мыслей: я решила, что моя ажека обязательно проживет сто лет, никак не меньше. Я подсчитала, что когда ей будет сто, мне исполнится 37. «Я буду уже совсем взрослая и смогу жить без нее», - с детской наивностью и примесью эгоизма подумала я. И успокоилась.


Бабушка Акбалжан Жумабаева

Сейчас мне 37, а она не дожила до своего векового юбилея несколько лет. Мы часто вспоминаем о бабушке, и обычно при этом улыбаемся, потому что, несмотря на свою трудную жизнь, она была очень активной и жизнерадостной. Светлая ей память.

Мария Коржева, Казахстан

Международное информационное агентство «Фергана»




РЕКЛАМА