11 Декабрь 2017

Новости Центральной Азии

Узбекистан: Самаркандский бизнесмен двадцать лет пытается вернуть незаконно отнятое властями имущество

На фото – здание Генпрокуратуры Узбекистана

Самаркандский предприниматель Амон Казиев двадцать лет добивается возвращения незаконно отнятого у него и других акционеров общества «Мароканд» имущества. Перед этим его успели оболгать, приговорить к тюремному заключению, но позже все же оправдали. И теперь в попытках восстановить справедливость он долгие годы обивает пороги различных инстанций, в том числе - прокуратуры, но пока его усилия тщетны. О том, как его разорили и теперь вынуждают биться о глухую стену, Амон Казиев рассказал в письме в редакцию «Ферганы».

* * *

«Я, предприниматель из Самарканда Амон Казиев, вот уже двадцать лет ищу правду, обращаясь в самые разные инстанции. Но везде встречаюсь с равнодушием, беззаконием тех, кто по долгу службы стоит на страже законности в Узбекистане.

После недавнего выступления главы нашего государства Ислама Каримова на торжественном собрании, посвященном Дню Конституции страны, где президент подверг резкой критике органы прокуратуры, у меня появилась надежда на какие-то положительные изменения в моей судьбе. Хочется верить, что теперь правоохранительные органы, в первую очередь - прокуратура, объективно рассмотрят мое дело.

У меня два высших образования - экономическое и юридическое, в советское время я возглавлял самаркандский «Горхозкульторг». С первых лет независимости Узбекистана, когда только стали говорить о переходе к рыночной экономике, я вывел это предприятие из системы государственной торговли. Сначала оно перешло на арендный подряд, а спустя некоторое время, в декабре 1993 года, было преобразовано в акционерное общество (АО) закрытого типа «Мароканд», в июне следующего года - в акционерное общество открытого типа под тем же названием. Я был избран руководителем АО.

За короткое время АО «Мароканд» добился немалых успехов: были организованы два цеха по производству мебели, гончарный цех, два малых предприятия и подсобное хозяйство по пчеловодству. Мы даже подписали протокол о намерениях с иностранным партнером, планируя создать совместное предприятие по переработке местного сырья. Акционеры были уверены, что в ближайшем будущем наше предприятие станет одним из самых успешных в регионе.

Но 17 марта 1995 года Кабинет министров Узбекистана издал распоряжение о ликвидации АО «Мароканд». Под документом стояла подпись первого заместителя премьер-министра Исмаила Джурабекова, который начинал свою деятельность в Самарканде и был тесно связан с местной элитой.

Распоряжение стало для акционеров предприятия громом среди ясного неба. Никто не понимал суть формулировки «серьезные нарушения», приведенной в распоряжении Кабмина. На основе какого закона и за какие грехи решили ликвидировать АО - никто не знает до сих пор, тем более, что никакой проверки или ревизии деятельности «Мароканда» не проводилось. Наши многочисленные обращения Кабинет министров оставляет без ответа.

Решение о ликвидации акционерного общества, все имущество которого полностью принадлежало акционерам, было принято с большими нарушениями. Согласно уставу АО, его можно было ликвидировать только решением арбитражного суда или конференции учредителей.

Между тем, чтобы этот нормативный акт выглядел более-менее законным, мои враги пошли еще на одно серьезное нарушение законодательства: оболгали меня, в результате чего я был осужден Самаркандским областным судом и с 7 марта 1995 года до 28 января 1996 года был вынужден сидеть в тюрьме. Но позже был оправдан Верховным судом Узбекистана за отсутствием состава преступления в моих действиях.

Через некоторое время стала ясна истинная цель тех, кто выступал против успешно работавшего предприятия: таким грязным путем они стремились завладеть нашим имуществом - административным зданием, производственными цехами, складскими помещениями. Моя уверенность в этом основывается на следующих фактах.

По распоряжению Кабмина была создана ликвидационная комиссия, которая в спешном порядке начала распродавать имущество АО «Мароканд». Основная часть имущества досталась заместителю председателя ликвидационной комиссии Шавкату Мустафаеву, его близким и родственникам. В этом процессе руководителями города и ликвидационной комиссией были допущены серьезные нарушения законов Узбекистана, о чем я подробно рассказывал в своих обращениях в контролирующие органы. Фактически это было разбазариванием чужого имущества.

Вот один из таких примеров беззакония. Административное здание АО «Мароканд» было продано оператору сотовой связи «Уздунробита» (узбекская «дочка» российской телекоммуникационной компании МТС, ликвидированная в 2013 году. – Прим. «Ферганы»). Распоряжение Кабмина предусматривает продажу имущества общества через аукцион. Но руководство самаркандского филиала «Уздунробиты» «для ускорения вопроса приобретения здания» просит осуществить продажу не через аукцион, а через биржевые торги. И в нарушение существующего порядка и требований правительства административное здание и некоторые торговые точки были проданы посредством биржевых торгов.


Административное здание АО «Мароканд», которое было незаконно отобрано и продано «Уздунробите». Последние годы пустует

Дальше - больше. Один из принадлежавших АО магазинов по решению бывшего главы хокимията (администрации) города Самарканда был передан частной фирме. При этом решение не было подписано ни юристом хокимията, ни мной - владельцем имущества. Опять-таки - закон нарушен.

Считаю ненормальным еще и то, что до сих пор отсутствует окончательное заключение ликвидационной комиссии, то есть - ликвидационный баланс и окончательный отчет, а также не сданы в соответствующие органы круглая печать и штамп предприятия. Руководители ликвидационной комиссии преднамеренно уничтожили печать и штамп.

Удивительно, что распоряжение Кабмина не выполнено до сих пор. То есть, де-факто предприятие ликвидировано, а де-юре - нет. Это еще одно свидетельство того, что моим «доброжелателям» нужно было имущество акционерного общества, получив которое, они остановились.

Говорят, что перед законом все равны. Тогда почему закон не работает в отношении меня? Почему все организации, в том числе прокуратура, которая согласно статье 118 Конституции, обязана осуществлять «надзор за точным и единообразным исполнением законов на территории Республики Узбекистан», равнодушны к моим обращениям? Почему в моем деле отсутствует правовой надзор со стороны прокуратуры? Не хватает людей? Но только в отделе надзора Самаркандской областной прокуратуры работают порядка десяти сотрудников.

Удивило меня отношение одного из сотрудников отдела жалоб к посетителям. Почти три месяца я не мог попасть на прием к руководителям Самаркандской облпрокуратуры. Мои ежедневные обращения так надоели этому сотруднику, что однажды он прикрикнул на меня: «Дадите работать или нет?!» А я только хочу, чтобы восстановили мои законные права. Я же был оправдан Верховным судом! Но до сих пор я не могу получить ни своего рабочего места, ни имущества.

За прошедшие двадцать лет я десятки раз обращался в Кабинет министров, к Омбудсмену при Олий Мажлисе (парламенте), Сенату, Генеральной прокуратуре. Каждый раз мои заявления и письма спускаются в Самаркандскую областную прокуратуру, откуда я постоянно получаю отписки. Ни разу за это время не смог попасть на прием к прокурору области, хотя у него есть официальный график приема граждан. Но, как правило, в дни приема посетителей принимает не руководитель, как должно быть, а рядовой работник отдела жалоб. Сомневаюсь, что работники этого отдела внимательно читают заявления граждан. Получив очередную отписку, я попросил передавшего ее мне сотрудника облпрокуратуры обратить внимание на содержащееся в злополучном распоряжении Кабмина требование о необходимости продажи имущества через аукцион, а не через биржевые торги. Он был удивлен и даже не понял, о чем речь...

Одно из последних моих заявлений областная прокуратура отправила в городскую. Оттуда я получил уведомление о том, что мое заявление было отправлено 1 августа 2015 года в городскую налоговую инспекцию. И хотя мое обращение не имело никакого отношения к налоговикам, я решил подождать. И вот истек положенный законом срок, в течение которого обращение должно было быть рассмотрено, но никакого ответа я не получил. Следуя поговорке «если Мухаммед не идет к горе, тогда гора идет к Мухаммеду», я решил сходить в налоговую инспекцию. Каково было мое изумление, когда узнал, что никакие документы, связанные с моим обращением, сюда не поступали!..

На одно из своих обращений в Конституционный суд 25 декабря 2014 года я получил ответ, подписанный судьей Г.Пиржановым. В нем говорилось, что «определение соответствия распоряжения Кабинета министров Республики Узбекистан от 17 марта 1995 года №72-ф Конституции Республики Узбекистан не входит в компетенции Конституционного суда». А из Министерства юстиции и Госкомимущества мне ответили, что для отмены распоряжения Кабмина от 17 марта 1995 года правительство Узбекистана должно вынести специальное решение.

В августе этого года я отправил Генеральной прокуратуре очередное письмо, в котором предложил ответственным работникам главного надзорного органа страны и правительства собраться вместе, рассмотреть и отменить распоряжение Кабмина от 17 марта 1995 года - как противоречащее Конституции и законам Узбекистана. При этом я ссылался на последние решения президента и принятые законы, направленные на всестороннюю поддержку предпринимательства и частного бизнеса. К примеру, для усиления защиты частной собственности и субъектов предпринимательства была введена административная ответственность за воспрепятствование и незаконное вмешательство в предпринимательскую деятельность. В августе и сентябре в стране, по сообщениям местных СМИ, на разном уровне прошли бурные обсуждения принятых поправок. Как сообщали некоторые узбекские интернет-издания, генеральный прокурор Узбекистана Ихтиёр Абдуллаев, выступая на одной из конференций, заявил, что ни одно обращение предпринимателей не останется без внимания.

После этого заявления прошло три месяца, но я так и не почувствовал никаких сдвигов в своем деле.

Раньше любое обращение граждан власти брали на контроль, с которого снимали только после того, как вопрос решался. Если его невозможно было решить, давали обоснованный ответ. А где сейчас контроль?

Я уверен, что если бы Генеральная прокуратура с самого начала взяла мое дело под свой контроль, то не было бы такого беззакония в отношении меня, и не обивал бы я пороги различных инстанций без малого двадцать лет.

Амон Казиев»

Международное информационное агентство «Фергана»




РЕКЛАМА