18 Ноябрь 2019



Новости Центральной Азии

Узбекские гастарбайтеры в США: Никаких амбиций. Только заработок

19.05.2009 16:55 msk, Сид Янышев

Миграция  Узбекистан

Понятно, почему люди из Узбекистана едут на заработки в Россию или Казахстан: все-таки и к дому поближе, и по-русски все вокруг говорят. Но почему многие предпочитают ехать на заработки в страны дальнего зарубежья, в том числе в Америку? Причем дальние поездки довольно распространены: кого из ташкентцев ни спроси, у каждого или друг, или знакомый, или родственник побывал в США и умудрился там поработать и даже подзаработать.

Выехать в США из Узбекистана неизмеримо труднее, чем в Казахстан или Россию, нужно иметь первоначальный капитал в несколько тысяч долларов на оплату визы, покупку авиабилетов и на жизнь на первое время. Да и знание английского языка не помешает, хотя, как выясняется, оно вовсе необязательно – достаточно знать несколько десятков расхожих фраз. Многим удается проработать в США год, так и не выучив язык. Многие русские, особенно пенсионеры, годами живут в Нью-Йорке на Брайтон-Бич, не чувствуя необходимости говорить и понимать американскую речь.

Гастарбайтеры, которые отправляются на работу в США, серьезно отличаются от тех, кто едет в поисках заработка в соседние с Узбекистаном страны. Последние, как правило, - малообразованные жители областей, которые живут впроголодь и согласны работать в тяжелейших условиях, лишь бы иметь возможность высылать своей многодетной семье сто-двести долларов в месяц.

Отправляющиеся за океан, наоборот, прекрасно образованы – имеют одно, а то и два высших образования. Они жители столицы или других крупных городов республики, но и они дома еле сводят концы с концами, потому что либо получают за свою работу гроши, либо не получают зарплату вовсе, потому что ее задерживают на несколько месяцев, либо вообще не имеют работы. Но они, как правило, не голодают: что-то подзаработать в городе всегда можно.

Однако люди устают жить на грани нищеты, им хочется нормальной сытой жизни, хочется иметь возможность красиво одеваться и хотя бы раз в пять лет поехать с детьми на море. Кому-то хочется заработать на отдельную квартиру или на автомобиль, пусть и подержанный. И узбекская интеллигенция отправляется на заработки в США, насобирав у родственников и друзей необходимую сумму для поездки, которую, как правило, уже через месяц удается вернуть, а затем работать уже «на собственный карман». За полгода или год работы в Америке получается скопить приличную по меркам Узбекистана сумму: до десяти тысяч долларов, а то и больше, что не идет ни в какое сравнение с заработками гастарбайтеров в России или в Казахстане. Но ведь и выехать в США гораздо труднее – областным работягам это просто не под силу.

Надеть кожаный плащ, золотой перстень – и врать

Выехавшие в США, как и большинство гастарбайтеров, направляющихся в соседние республики, работают нелегально. Для того чтобы получить рабочую визу в США, необходимо иметь официальное приглашение от компании, которая тебя берет на работу, а где получить такое приглашение нашему инженеру, или педагогу, или врачу, или научному сотруднику с дипломом о высшем образовании советского или узбекского образца? Негде. Наши дипломы там не котируются.

Поэтому приходится ехать туда по гостевой визе класса B1/В2, которую получить чрезвычайно трудно: в посольстве США необходимо убедить консула в том, что тебя в Америку приглашают. Как ни странно, предъявлять письменное приглашение не обязательно: можно показать фотографии друзей или родственников, которые тебя в США ждут - не дождутся, можно показать вашу переписку – вообще идут в ход любые доказательства того, что в США есть кто-то, кто готов оплатить ваше лечение в случае необходимости и кто предоставит вам жилье. В посольстве нужно будет убедить всех, что у тебя достаточно средств для перелета в США и для проживания там – либо что принимающая сторона вам все оплатит. И главное – нужно излучать абсолютную уверенность в том, что ты обязательно вернешься домой, и поэтому пара-тройка виз других стран, где ты уже побывал, но откуда благополучно вернулся, совершенно не помешают.

Поэтому потенциальному гастарбайтеру – образованному, порядочному и законопослушному гражданину – приходится безбожно врать консулу, и чем убедительней это вранье, тем больше вероятность в получении визы.

«Да, у меня есть высшее гуманитарное образование, и я рассказывал консулу, что долгие годы работал ведущим программы на узбекском телевидении и сотрудничал с одной известной FM-радиостанцией, а также выступал в качестве ведущего на разных концертах – но в этом я не соврал, - рассказывает бывший гастарбайтер Расул (его имя, как и других собеседников, изменено – ред.). - При этом я сообщил консулу, что еду за свой счет. А консул не знал, что на телевидении у нас много не заработаешь, и зарабатывал я тогда копейки, не более сотни долларов в месяц, и на радио – немногим меньше, а концерты вел только по большим праздникам. В Америке мои коллеги, наверное, миллионеры, наши заработки им даже в страшном сне не снятся…

Направляясь в посольство, я одолжил у родственника дорогой кожаный плащ и золотой перстень. При этом я вел себя уверенно и непринужденно – это было несложно, ведь мне не раз приходилось выступать перед публикой».

В тесноте, да не в обиде

Гастарбайтеры не едут в США «на авось» – кто-то из знакомых или друзей уже ездил по этому маршруту раньше, знает, где и как можно лучше устроиться, снабжает путешественника полезными телефонными номерами, адресами знакомых и другой необходимой информацией о стране и о потенциальных работодателях.

Расул продолжает свой рассказ.

- Прилетев в Нью-Йорк, я на сабвэе (на метро – ред.) направился в Бруклин. У меня был адрес, который перед отъездом мне дал один знакомый, ранее живший и работавший в США. Я приехал на улицу WEST 6, нашел трехэтажный дом и позвонил в трехкомнатную квартиру бывшей москвички Ларисы - пожилой женщины, которая когда-то приехала в США, выиграв грин-карту, а теперь две комнаты своей съемной квартиры сдавала таким же нелегалам-мужчинам, как и я, приехавшим из разных стран СНГ.

Сама Лариса нигде не работала, но денег, полученных от постояльцев, ей вполне хватало и на жизнь, и на аренду всей квартиры. У нее постоянно проживало до семи человек – в одной комнате стояло четыре кровати, а в другой, проходной, - три, за что мы ее прозвали Белоснежкой. Жильцы у нее постоянно менялись: кто-то приезжал, кто-то уезжал домой, некоторые жили у нее только на первых порах, а затем объединялись в группы по три-четыре человека и снимали отдельную квартиру. Платили по пятьдесят пять долларов с человека в неделю, 220 долларов в месяц. У каждого был свой уголок в общем холодильнике и ключ от квартиры.

Большинство моих соседей приезжали в США в надежде как-нибудь закрепиться, но это получалось у единиц. У всех нас были годовые гостевые визы, во время прибытия в аэропорту в миграционной карточке ставили штамп с разрешением пребывания в стране от 3 до 6 месяцев, по истечении которых мы все писали письма в миграционную службу с просьбой продлить срок ее действия. Некоторым продлевали, некоторым отказывали, но те все равно оставались в стране, поскольку обнаружить их было практически невозможно. Мне, например, поставили в аэропорту штамп на 6 месяцев, а затем не продлили, но я все равно остался еще на полгода, поскольку у меня был обратный билет с открытой датой сроком до года.

А более года я жить в США и не собирался, а лишь хотел скопить денег на квартиру – мы с женой жили у ее родителей. Но были среди моих соседей и такие, кто продал у себя на родине квартиры, лишь бы выехать в США. По их словам, они давали в своих странах, например, в России, баснословные взятки, чтобы получить визу. Не знаю, как сейчас, но в Узбекистане взяточничество в американском посольстве не приветствовалось, и получить визу можно было только с помощью собственного хитроумия».

Рассказывает Марат, архитектор из Оша: «Я приехал в Нью-Йорк, в Бруклин, и сразу же поселился в общежитии, телефон хозяина которого мне дали знакомые. Сам хозяин, бывший россиянин, там не жил, а эту квартиру снимал специально для таких, как я. Всего в квартире было четыре комнаты, но три из них были перегорожены фанерной стеной, и, таким образом, получилось семь комнат, в каждой из которых стояли сколоченные двухъярусные нары. Одновременно в квартире могло уместиться до пятнадцати человек, и, как правило, ни одно место не пустовало. Каждый из нас платил хозяину по пятьдесят долларов в неделю. Таких общаг в Бруклине очень много, и везде живут нелегалы почти из всех стран бывшего Союза».

Мастера на все руки

По словам Расула и Марата, оба они прожили в Нью-Йорке по году и за это время успели сменить, как минимум, по десяти рабочих профессий.

Рассказывает Расул: «Как правило, работу мы находили на бирже в Боро-парке. Это такой очень большой район Бруклина, где живут исключительно евреи-ортодоксы. Так вот, там на пересечении 37-й и 39-й улиц находилась нелегальная трудовая биржа. У нас в Ташкенте несколько таких же: на Чорсу, на Юнусабаде, где с раннего утра толкутся мардикоры - студенты и те, кто приехал в Ташкент на заработки из областей.

По утрам на биржу в Боро-парк приходят наши нелегалы, несколько десятков человек. Подъезжают частные машины и забирают людей на самые разные работы: кому-то нужен один человек, кому-то трое, у кого работа всего на несколько часов, а кому-то везет: удается устроиться на весь день, или на несколько дней, а бывает, что и на месяц.

Работа самая разная. Я работал на «мувинге»: люди переезжают с места на место, и все их барахло нужно упаковать, вынести на улицу, загрузить в грузовую машину, отвезти на новое место, выгрузить, распаковать и расставить по новым местам. Пожалуй, это была самая сложная физическая работа.

Был маляром – красил классы еврейской школы в том же Боро-парке. Работал на заводе металлоконструкций у токарного станка; на фабрике, где сортировали яйца: моя работа заключалась в том, что я выставлял на конвейер решетки с яйцами; помогал развозить хлебобулочные изделия по разным супермаркетам. В детском летнем лагере был рабочим на кухне, в ритуальной конторе на Манхэттене очищал от огарков свечей подсвечники и канделябры, на стройке – сверлил потолки отбойным молотком, рыл землю для бассейна в частном доме, плотничал на мебельной фабрике и так далее. Оплата почти везде была почасовая – от пяти до десяти долларов в час, в зависимости от сложности и времени работы: если всего несколько часов, то восемь-десять долларов, если весь день, то пять-шесть долларов в час.

Самая постоянная работа была в русских ресторанах в качестве бас-боя, то есть помощника официанта, выполняющего самую черную работу, включая даже уборку туалетов, где обязательно кто-нибудь нагадит мимо унитаза или наблюет, а также посудомойщиком. Но в ресторанах работа была только три дня в неделю – с пятницы по воскресенье, в банкетные дни, за которые можно было от официанта получить от 220 до 250 долларов. А в будни вновь приходилось идти на биржу».

Марат вспоминает: «Нельзя сказать, что власти города не знали о существовании этой биржи и наших общежитий. Бывало, по вечерам, чтобы снять напряжение, некоторые из нас напивались и устраивали драки, соседи вызывали полицию, те приезжали – но мы их успокаивали, и они уезжали, никого не трогая. Да и на бирже, если бы власти захотели, могли бы арестовать сразу до тридцати-сорока нелегалов, но они этого почему-то не делали. Наоборот, однажды по какой-то причине на столбах и заборах около биржи появились написанные от руки объявления на корявом русском, кажется, было написано так: «Внимание! Биржа поменяла адрес. Теперь разрешено стоять на углу 35-й и 39-й улиц. Пожалуйста, стойте там – полиция вас не тронет». Однако мы с прежнего места так и не ушли, поскольку работодатели-то не знали о смене адреса. И все равно нас не трогали, разве что приезжали иногда на машине и через громкую связь требовали разойтись. Мы ненадолго расходились, а затем опять стекались на прежнее место».

Немужская работа

Женщины тоже успешно находят себе нелегальную работу в США. Они обращаются в многочисленные агентства по трудоустройству, в которых официально работают выходцы из бывшего СССР. Женщины находят работу в американских семьях в качестве «хоматендов» (Home attendant - социальный работник, оказывающий помощь престарелым и инвалидам на дому. – ред.) и «бэбиситтеров» (Вabysitter – няня. – ред.). Здесь знание английского языка является обязательным. На эти работы берут, как правило, пожилых женщин, которые оплачивают услуги агентства, отдавая свой недельный заработок. Десять лет назад он составлял от 250 до 300 долларов, а теперь не менее 400 долларов США.

По сравнению с мужчинами-гастарбайтерами, у женщин есть большое преимущество: живя в семьях, они не тратят деньги на проживание и питание, поэтому им удается откладывать почти весь свой заработок. Бывает, что за год женщине удается скопить до восемнадцати тысяч долларов.

«Я ездила в США трижды, - рассказывает Хилола, врач высшей категории, проработавшая более тридцати лет в одной из поликлиник Ташкента. - В свой первый приезд я нянчила троих детей в зажиточной еврейской семье, работала шесть дней в неделю, а по воскресеньям отдыхала. Получала триста долларов в неделю. В принципе, работа была несложной, просто к детям надо относиться, как к своим собственным, тогда все получается и работа не в тягость.

В последующие приезды я ухаживала за больными стариками. Приходилось очень много работать по дому: готовить, ежедневно убираться в их двухэтажных домах, стирать, переодевать стариков – в общем, делать абсолютно все, и даже иногда по ночам, когда «моей» бабушке почему-то не спалось. Там я получала уже по четыреста долларов в неделю. В принципе, постепенно привыкаешь к дому, к хозяевам, и начинаешь относиться к старикам, как к своим собственным родителям. Тогда и работается легче.

Когда я уезжала в последний раз домой, то передала свое место одной знакомой из Ташкента - бывшей школьной учительнице. Разумеется, не бесплатно: она точно так же отдала мне свой недельный заработок, как и я, получив эту работу, расплатилась с агентством. Это нормальная практика, так всем удобно: хозяевам не приходится вновь обращаться в агентство, а новая няня платит вместо агентства мне – но уезжая, точно так же передаст это место своей преемнице – родственнице или знакомой из Ташкента - и получит с нее деньги. А может, и я снова соберусь поехать».

Не райское место

Было бы ошибочным предположить, что абсолютно все гастарбайтеры возвращаются из Америки на родину с деньгами, да и вообще – что все возвращаются: многих, особенно, мужчин, устроившихся на более-менее постоянную работу, обманывают. Сначала долго не выплачивают зарплату – мол, нет денег, - а потом просто выгоняют ни с чем. И жаловаться некуда, работал-то нелегально.

По словам наших собеседников, бывали и такие, кто вместе с ними приезжал в США, надеясь поработать год, а затем вернуться домой. Но спустя какое-то время, не выдерживав постоянного физического и душевного напряжения, спивались или подсаживались на иглу. Некоторые вообще пропадали из поля зрения, и неизвестно, живы ли они до сих пор. Но, скорее всего, вернуться домой им так и не удалось.

По апрельскому сообщению The Wall Street Journal, в условиях экономического кризиса в США многие американцы ринулись искать рабочие места в секторах, считающихся непрестижными: розничной торговле, ресторанном бизнесе и сервисе. Однако даже здесь сегодня трудно найти работу. Как пишет издание, безработица в США в феврале достигла максимального показателя почти за три десятилетия – более пятнадцати процентов всего работоспособного населения, хотя еще год назад эта цифра составляла пять процентов.

Тем не менее, по оценке наших собеседников, пока работы в США хватает на всех – в этой стране есть такие места, куда средний американец не пойдет работать ни за какие деньги. Например, на скотобойни, где до сих пор работают нелегалы из многих стран третьего мира, получающие за свою работу от восьми до десяти долларов в час. Или в рыбопромысловую отрасль на Аляске, где гастарбайтеры, включая приезжих из Узбекистана, работают по четырнадцать часов в сутки в холодной соленой воде.

Главное на такой работе – забыть о собственных профессиональных амбициях, а это бывает довольно трудно сделать людям с высшим образованием или с ученой степенью. Помнить о том, ради чего ты здесь. И тогда архитекторы, врачи и журналисты стерпят все: и каторжный труд, и мороз, и голод, и унижения, и тоску по родине и близким людям. Лишь бы вернуться домой не с пустыми руками…

Сид Янышев