21 Октябрь 2019



Новости Центральной Азии

Али Хамраев - о том, как делается кино на Западе, о Тамерлане и тамреланчиках...

11.02.2003 00:00 msk, Санобар Шерматова

История

- Во времена СССР вы были известным узбекским режиссером, последние 12 лет жили в Италии, сейчас работаете в Москве. Поменяв столько стран, кем вы себя ощущаете в своей профессии?

- Я - охотник за удачей. Что такое удача в наше время? Это вдруг встретиться с таким человеком, как Рустам Ибрагимов. Молодой бизнесмен пригласил меня в свой офис в Ташкенте. У нас состоялся такой разговор: "Я слышал, вам нужны деньги на проект". - "Да". - "Сколько?" - "Для начала 200 тысяч долларов". - "Хорошо". После этого я собрал еще около полутора миллионов долларов и снял фильм "Бо-Ба-Бу", который в прошлом году получил "Золотую стрелу" на кинофестивале "Лики любви".

- Так просто?

- Бог послал мне этого человека. Над ним смеялись коллеги: "Выбросил деньги на ветер". А он культурный человек, окончил Институт иностранных языков в Ташкенте и много лет работал переводчиком на международных кинофестивалях. Услышав, что я десять лет не снимал, решил помочь.

- Чем объяснялась такая длительная пауза?

- Просто не мог работать. Жил с семьей в Италии без особых забот, но чувствовал, что как художник никому не нужен. А когда выбил деньги и начал снимать, влез в закулисную жизнь западного кино. В конце работы над фильмом "Бо-Ба-Бу" я понял, что иностранные продюсеры меня просто использовали - мой опыт, оригинальный сюжет, который им понравился. Фильм снимался на деньги министерства культуры Италии и итальянского телевидения, а сами продюсеры вложили, можно сказать, мизер. Но они мастерски украли часть бюджета фильма, об этом я даже говорить не хочу. Я столкнулся с тем, что называется "капитализмом со звериным лицом". Меня тянуло в Ташкент, Москву - здесь кипит жизнь, здесь мои коллеги и друзья. Так совпало, что мой сын поступил во ВГИК, и друзья пригласили работать в студию "Параджанов-фильм". После успеха "Бо-Ба-Бу" у меня появилась надежда, что и другие мои проекты осуществятся. В Италии было непросто пробиться, учитывая, что я иностранец, а они развивают собственное кино. Удалось выбить деньги только потому, что в газетах появились статьи о моей дружбе с Антониони, Феллини, о том, что я принимал в Ташкенте Валерио Дзурлини и Тонино Гуэрра. Для итальянцев это священные имена. Да и проект был не дорогой - всего 1,5 млн. долларов.

- Вы снимали в Узбекистане?

- Да, под Хивой. Моим продюсерам с Запада понравилось, что там все стоило один доллар: осел в день - доллар, заправить машину бензином - доллар, гостиница - доллар. Верблюды бесплатные. Народ очень добрый. Это был мой двадцатый фильм, и впервые в жизни я работал без цензуры - это огромное удовольствие.

- Как вы относитесь к тезису, что тоталитарные режимы рождают великое кино? Сегодня говорят о расцвете узбекского кинематографа под жестким правлением Ислама Каримова.

- Дай бог. В узбекском кино сейчас две талантливые фигуры - Юсуф Разыков и Назым Аббасов, но они погоды не делают. На большой кинематограф нужны большие деньги, их нет не только в Узбекистане, но и в России. Как-то мой друг Алимжан Тохтахунов посоветовал обратиться в Москве к нескольким олигархам, но дальше секретарей я не пробился.

- Не хотят олигархи становиться меценатами?

- Не хотят. Я слышал, что Анатолий Чубайс очень любит Рустама Хамдамова, собирает его работы маслом и акварелью. А Рустам достает деньги по крохам в Казахстане, и когда они кончаются, вынужден останавливать съемки фильма.

- Ваш друг Тохтахунов - это Тайванчик? Давно вы знакомы?

- Свыше трех десятков лет. Прозвище Тайванчик он получил в детстве, когда играл в футбол. Я его никогда так не называю. В Ташкенте жили на соседних улицах. Потом он переехал в Москву, и я часто встречал его в Доме кино на премьерах своих картин. Мы большой компанией шли в ресторан, и после вечеринки он всегда отвозил меня, счастливого и пьяного, в гостиницу. У него много приятелей в мире кино. Никита Михалков и Сергей Соловьев, некоторые из них не постеснялись публично его защитить, когда Алимджана обвинили в попытке подкупить судей на соревнованиях по фигурному катанию в США.

- Извините за прямой вопрос, но что может быть общего между вами и Тохтахуновым, который большую часть жизни провел за карточным столом?

- За карточным столом он провел молодость, а потом стал крупным бизнесменом. Я думаю, он гений картежной игры. Однажды в парижском кафе я не мог оторвать глаз от рук Алимджана, когда к нему попала колода карт. Что он выделывал! Он не глядел на колоду, но она играла, жила своей жизнью. Недаром он слыл "каталой" номер один Советского Союза. Конечно, в молодости он кого-то надувал и выигрывал.

- А вы играли с ним в карты?

- Никогда, я играю только в очко. Алик стал успешным бизнесменом, потому что знает правила игры, принятые не только в Узбекистане и России, но и на Западе. К примеру, вот что он мне посоветовал сделать, чтобы собрать деньги на фильм "Тамерлан", который я хочу создать. "Достань 100 тысяч долларов, - сказал он мне, - и лети в Америку. Сними богатые апартаменты в Лос-Анджелесе, собери пресс-конференцию, устрой коктейль, пригласи звезд кино и политики. Организуй выставку образцов оружия, кольчуг, шлемов, привези узбекских музыкантов, танцовщиц. Только так ты соберешь деньги".

- Попробовали?

- Нет, не достал 100 тысяч долларов. У меня теперь вся надежда на афганского генерала Дустума. Он обещал мне предоставить на съемки 20 тысяч солдат и пять тысяч лошадей. Сценарий фильма "Тамерлан" мы написали с моим, теперь уже покойным, другом Фридрихом Горенштейном. Я его считаю величайшим писателем. Вот кого нельзя было представить богатым. Я с ним познакомился в конце 60-х годов. Он учился на Высших сценарных курсах, снимал угол на Старом Арбате у какой-то старушки, на обед у него всегда была вареная капуста. И когда за сценарий фильма "Седьмая пуля", который он написал вместе с Андроном Кончаловским, я привез ему из Ташкента 3 тысячи рублей, он испугался. Фридрих никогда не видел такой суммы. Он не знал, что делать с деньгами. Мы купили ему колбасы, конфет, кастрюлю и несколько рубашек. Почему вас заинтересовал Тимур?

- Гений и власть - вот что меня занимает. Во времена Тимура война кормила людей. И Тимур кормил свой народ. Вернувшись из похода, Тимур в течение трех-четырех лет занимался искусством, наукой, строительством, а потом выстраивал воинов, шел вдоль шеренги и смотрел им в глаза - и по блеску в их глазах он видел, что они созрели для войны. Мы с Фридрихом долго думали, почему же, взяв Елец, Тимур не пошел на Москву? Долго ковырялись в документах, пока не догадались. В сценарии есть эпизод: Тимур стоит на берегу реки, смотрит на холодную, нищую Русь и думает, что же он отсюда возьмет в свой Самарканд? Медвежьи шкуры, лапти? Он поворачивается и уходит в Багдад, Константинополь, Дамаск, где берет колоссальную добычу. Но факт остается фактом: Тимур, разбив Тохтамыша, избавил Русь от Золотой Орды. Он был, конечно, гений. Образно говоря, все тираны и диктаторы вышли из Тамерлана. А нынешние жесткие правители - это тамерланчики. Время сейчас другое, мелкое время. К четырем субстанциям, из которых состоит вселенная - вода, воздух, огонь и земля, - добавилась пятая - деньги.

- И будущее кино зависит от тех, кто обладает этой субстанцией?

- Не думаю. Еще недавно богатенькие спонсоры рассуждали так: "Утром дам деньги на кино, пересплю с главной героиней, а вечером получу свои кровные в пятикратном размере". Когда они поняли, что кино - большая труба, куда вылетают миллионы долларов, они перестали их давать. Поэтому я думаю, что в конце концов все вернется на круги своя и кинематографом будет заниматься государство. Мы - Евразия, а не Америка.

* * *

Фотография позаимствована отсюда